«Только погружение в реальные глубины спасёт Церковь <…> Больно видеть всех этих молодых людей, приезжающих в Индию в поисках «внутренней жизни» потому, что на Западе никто не способен рассказать им об оной <…> Монастыри либо застряли в Средних Веках, либо секуляризируются как Маредсу[1]. Куда мы можем направить этих молодых людей, вкусивших глубокую созерцательную жизнь Индии, когда они вернутся в Европу? Какой монастырь сможет предоставить им хижину в близлежащей роще? <…> Я только что провёл несколько дней в Хридваре. В лесу на берегу Ганги, я обнаружил пятнадцать хижин из веток, в каждой из которых можно лишь лежать или сидеть <…> Там живут индуистские отшельники <…> Именно так и начнётся подлинное индийское христианское монашество…» (Анри Лё Со, письмо сестре Франсуазе-Терезе от 30 ноября 1972 года)

Гаудапада (учитель учителя великого Шанкары) сказал: "То, что нереально вначале и нереально в конце, не может быть реальным в середине". Поскольку материальный мир имеет начало и конец, то он нереален (что следует из вышеуказанной аксиомы).

Мы считаем, что сон нереален, исходя из того, что бодрствование реально, но если само бодроствование нереально, то какая же разница между бодрствованием и сном? Никакой, отвечает Гаудапада. Принципиально, относительно Абсолютной Перспективы, и то и другое одинаково нереально. Разница лишь в том, что мир - это коллективная иллюзия, а сон - индивидуальная иллюзия. Сон реален относительно сна (если я во во сне захочу пить, то вода из сна утолит мою жажду), бодрствование реально относительно бодрствования (если я в состоянии бодрствования захочу пить, то вода из мира утолит мою жажду), но они:

a) Нереальны относительно друг друга (вода мира не утолит жажду, испытываемую во сне, и, напротив, вода из сна, не утолит жажду, испытываемую во время бодрствования), причём реальностью "для нас" является лишь то состояние, которое мы испытываем в данный момент (если я сплю, то моя реальность - сон, а мир бодрствования нереален, если я бодрствую, то моя реальность - мир бодрствования, а мир сна нереален);

b) Оба равнонереальны относительно Абсолютной Перспективы (Атмана). Следовательно, между ними нет принципиальной разницы.

Гаудапада смело утверждает, что даже Бог (как Личность) не может считаться Реальностью в Абсолютном Смысле, ведь и Он изменчив (поощряет, наказывает, играет, любит).

Работая над диссертацией, нашёл ужасные по сути высказывания Лорда Томаса Маколея (1800-1859) о том, как уничтожить индийскую культуру, дискредитировав её: «Я объездил Индию вдоль и поперёк, и не встретил ни одного мошенника и вора. В этой стране я увидел столько богатств, такие высокие моральные нормы, людей такого уровня, что уверен: нам не удастся её завоевать дотех пор, пока мы не переломим хребет этой нации, заключающийся в её духовном и культурном наследии. Таким образом, я предлагаю подменить её древнюю, проверенную временем, систему воспитания и культуру. Если индийцы поверят, что всё иностранное и английское более хорошее и великое, чем их собственное, они утратят уважение к себе, к своей уникальной культуре, и станут тем, кем мы хотим: нацией рабов» (речь перед Парламентом в 1835 году). 

Макс Мюллер, которого мы считаем выдающимся индологом и переводчиком Вед, оказался не лучше. Из его писем следует, что его истинная цель - вовсе не познакомить Запад с индуистской традицией, а эту традицию уничтожить, обратив индийцев в христианство. Так, в 1866 году он пишет жене: «Это издание моей книги и мой перевод Вед призван сыграть роковую роль в судьбе Индии... Веды - корень их религии, и я уверен, что для того, чтобы уничтожить всё, что произросло из этого корня за последние три тысячи лет, надо продемонстрировать, каков этот корень». И далее письмо индийскому коллеге: «Что мешает Вам и Вашим соотечественникам открыто следовать за Христом? На мой взгляд Индия, по крайней мере лучшая её часть, уже обратилась в христианство».

Грустная дума думается: а не точно ли также кто-то (США?) пытается превратить и нас в рабов? Эпоха сменилась, а методы те же. Ведь и у нас пол страны предпочитает западную культуру и образ жизни нашей собственной, и для многих наших граждан Америка - страна мечты. А чего стоит замена нашей системы образования на западную тестовую систему (ЕГЭ), систему, по сути, рассчитанную на дебилов, обезьян, способных только зубрить и отмечать крестиками пункты в тестах...

P.S. Попутно - ещё один католический "святой", сброшенный с моего пьедестала уважения:

"Одним из виднейших представителей португальского миссионерского движения был иезуит Франциск Ксаверий (1506-1552), который поставил задачу обратить в католицизм всё население Гоа (в чём, надо отметить, весьма преуспел). Опасаясь конкуренции со стороны индуистского духовенства и «христиан святого Фомы», впоследствии канонизированный клирик в 1545 году направил королю Португалии Иоанну III письменную просьбу об учреждении инквизиции в индийских колониях, что, однако, было осуществлено спустя восемь лет после его смерти. Португальская инквизиция в Индии прославилась полной нетерпимостью к другим религиям и многочисленными акциями устрашения и запугивания местного населения".

Сегодня в 1973 году Марк Шадюк получил санньяса-дикшу, посвящение в монашескую традицию, став Свами Аджатанандой Сарасвати. "Я осознал, что отправился в путешествие туда, откуда нет возврата, в неопределённую запредельность, о которой мне ничего не известно... Вскоре после этого я ощутил ананду, бесконечное блаженство в глубинах безбрежного океана благословенного "Я" - написал он вскоре.  Свами Магни Рам Шастри вспоминает, что санньяса-дикше предшествовала длительная мистическая подготовка в Ашраме Пулчатти: "Абхишиктананда и Аджатананда занимались серьёзными духовными исследованиями на берегах Ганги... Неожиданно эти двое напомнили мне Ади Шанкарачарью и Его времена. Хотя они практически не общались с другими ашрамитами, их жизнь была воплощением братства и любви".

Я прекрасно помню, как в тишине индийской ночи умылся водой Ганги из гхата, где происходила санньяса-дикша. Гуруджи и отец стояли рядом. Где-то вдалеке звучали последние аккорды раманама-санкиртаны, и присутствие Аджатананды и Абхишиктананды было столь ощутимо. Затем мы сели на рикшу и добрались до ашрама, где после медитациии аарти за ужином я получил последние наставления в сиддханте и садхане, перед отъездом дальше в горы, к палаточному лагерю на обрыве недалеко от обители Господа Тунгнатха. Затем были Каудияла (где Марк таинственно исчез позднее) и кофе с садху, который живёт в этом кутире сегодня (с молодым брахмачари), Пулчатти, Васиштха-Гуха (с пещерой Свами Рама Тиртхи, некогда узревшего в медитации Христа как проявление бога Рамы)... Джай Аджатананд! Джай Абхишиктананд!

Сегодня, в день рождения великого Кабира, представляю своё новое поэтическое русскоязычное переложение его коротенького стихотворения, chal hamsaa. В отличие от предыдущих, срифмованных более-менее по правилам стихосложения, в этой версии я решил немного поэксперементировать и получился несколько постмодернистский текст. Прошу не судить, как всегда, ведь поэтом (и, тем более, переводчиком поэзии авадхи) я себя не считаю. Это лишь небольшой знак преданности великому Кабиру. (Напомню, что мои предыдущие переложения из "Грантхавали" были опубликованы в 4 номере журнала "Империя духа" за 2009 год).

О лебедь, друг мой, улетим,
В края те, где любовь сердцами правит,
Туда, пастушки где без вёдер из колодцев
Студёную водицу достают,
Где дождь сбегает из безоблачного неба,
И пастухи бесплотные нектар чудесный пьют.
Луна там светит еженощно,
Сверкает солнце каждый день...

Пропев так, свиток закрываю:
Передо мной Кабира тень...

(Кабир, chal hamsaa, Кабир-Пурнима, 2010)

"Религия будущего будет космической религией. Она должна будет преодолеть представление о Боге как о личности, а также избежать догматизма и теологии. Охватывая и природу, и дух, она будет основываться на религиозном чувстве, возникающем из переживания осмысляемого единства всех вещей - и природных, и духовных. Такому описанию соответствует буддизм. Если и есть религия, которая сможет удовлетворять современным научным потребностям - это буддизм" (Альберт Эйнштейн).

От себя хочу заметить, что этому описанию соответствует и Веданта (о чём прекрасно ещё до Эйнштейна сказал Свами Вивекананда в своём эссе "Веданта - религия будущего?". Я всё больше и больше убеждаюсь, что будущее именно за восточными традициями: индуизмом, буддизмом, даосизмом. Ни одна из семитских религий (христианство, ислам, иудаизм), закованных в цепи догматизма, так не отвечает интересам и чаяниям современного образованного человека, как эти философско-практические учения. Конечно, нам ни к чему кастовая система или буквальная вера в восточные мифы, но сама их философская и методологическая основа никогда не устареет.

Следующие размышления Свамиджи в год его ухода очень созвучны моему предыдущему посту, и, во многом, дают ответ на него (для меня)...

"Чем дальше я иду вперёд, тем меньше я могу представлять Христа, в качестве христианина... Ведь Христос - это, прежде всего, идея, которая приходит ко мне извне. В гораздо большей степени, после моего опыта "за пределами жизни и смерти" 14 июля, я нацелен на пробуждение людей к тому, кто они есть на самом деле. Всё, что в религии говорит о Боге или Слове, но не основано на глубоком опыте "истинного Я", находится лишь на уровне знака, и не носит экзистенционального характера... Меня вообще больше не интересует никакая христология. Меня практически не интересует Слово Бога, которое пробудит человека в рамках истории... Единственное, что я вижу во Христе - это "истинное Я"... Опыт Христа при Иордане - Сын/Авва - это просто прекрасный семитский эквивалент "Тат твам аси/Ахам брахмасми"... Какой смысл окрашивать просветление в христианские тона? В момент освобождения все краски исчезают (атомный взрыв!)... Открытие "истинного Я" (Христа) - гибель христианского богословия, так как все постулаты сгорают в огне опыта. Я всё более и более ощущаю, как испепеляющий огонь "истинного Я " поглощает всё, что касается личности Христа, его онтологии и истории. Я обнаруживаю его истинную тайну в КАЖДОМ просветлённом человеке и в КАЖДОМ мифе" (о. Мюррею Роджерсу от 2 сентября 1973).

"Христос, которого я готов представлять - это просто "Я есть" в глубине моего сердца, которое может явиться и в танцующем Шиве, и в любвеобильном Кришне" (о. Мюррею Роджерсу от 4 октября 1973 года).

(Анри Лё Со, Свами Абхишиктананда)

Всё больше и больше меня преследует мысль, что христианство в целом, как религия, находится в весьма патовой ситуации: эта традиция полностью унаследовала авраамический эксклюзивизм (он всегда был отличительной чертой библейской религии: единственный избранный народ, единственное истинное откровение, единственное истинное понимание Бога, единственный Спаситель и пр.). Современный же человек уже не может верить в эту эксклюзивность как раньше. Люди путешествуют, получают доступ к знаниям, общаются с представителями других традиций и культур (в гораздо большей степени, чем даже 50 лет назад!). Универсалистское сознание развивается как естественное следствие этого процесса: человек, знакомясь с наследием других культур вдруг осознаёт, что они точно также позитивно влияют на людей, и почему не могут вести к спасению? И, чем дальше развивается цивилизация, тем больше людей отказываются от эксклюзивистской модели мысли. Это абсолютно неизбежно. И тут Церковь оказывается перед дилеммой: в эксклюзивность истины и путей спасения всё равно уже никто не верит, но если отказаться от этого учения на уровне всей Церкви, то и вся остальная стройная пирамида христианского богословия рухнет (ибо всё держится на этом кирпичике: единственном Спасителе).  Так, Церковь оказывается в состоянии вынужденного лицемерия: её члены вынуждены делать вид, что верят в то, во что на самом деле в глубине души уже давно не верят. Сохраняется видимость традиционности, но в фантик ничего не завёрнуто. Это напоминает гарпун: верить невозможно, а отказаться от этого положения вероучения - значит вообще погубить традицию.

II Ватиканский Собор попытался решить эту дилемму, раньше мне казалось, что удачно, но теперь я вижу, что Nostra Aetate воспринимается представителями других религий как жалкая подачка (простите за грубость, но эти представители, собственно, читая документ думают: "да пошли вы со своими ЭЛЕМЕНТАМИ откровения, как вы смеете называть нашу древнюю, авторитетную традицию, приведшую стольких святых к Высшей Цели какой-то "подготовкой" к появлению новой религии (христианства)?" Реформированная литургика, в свою очередь, стала просто элементарно неинтересной и пресной: я давно не понимаю, зачем мне ходить на Мессу? Чтобы послушать примитивные частушки с дешёвой рифмой "любовь-морковь", "спаситель-искупитель" и в очередной раз возмутиться, что поп не может прочитать элементарную молитву на латыни? Что делать совершенно не понятно, опять таки: традиционное учение невозможно принять ввиду его эксклюзивизма, а если от него отказаться католицизм превращается в откровенную попсу.

Такие великие деятели Церкви последних лет, как Рахнер и Мейн предложили отличный вариант: сделать шаг в сторону мистического, созерцательного, медитативного христианства. И это, кажется, выход. Однако здесь я столкнулся с другой проблемой (после нескольких лет взаимодействия с католическими обществами христианской медитации): посыл то хороший, и люди искренние участвуют, только вот, не понятно, если я решил встать на путь медитации, зачем мне обращаться к обновлённым версиям христианской медитации, если есть традиции, в которых передача опыта никогда не прерывалась с древних времён, и которые имеют гораздо больший опыт и обладают гораздо более эффективным инструментарием? Почему бы мне напрямую не обратиться к индуистскому учителю, который провёл 20 лет в отшельничестве и достиг удивительных высот медитативного опыта, и научит не только повторять мантру, но и дышать правильно, сидеть правильно, питаться правильно, и если что-то пойдёт не так, непременно (с высоты своего опыта) поможет и подскажет? Я опять таки не понимаю, зачем мне в этом случае нужна Церковь...

Не удивительно, что многие европейцы сегодня обращаются к восточным религиям, в которых этой дилеммы никогда не было: большинство индийских, китайских, японских и прочих традиций априори предполагали плюрализм (ну, помимо некоторых сект, вроде индийских гаудиев), и, соответственно, этот плюрализм никак не влияет на их богословие (не может разрушить традиционные устои, как в христианстве)...

Это всё просто размышления... У меня нет ни вывода, ни ответа: я не знаю, что делать Церкви. Получается какая-то ленинская революционная ситуация: верхи не могут, а низы не хотят...